Создатель ChatGPT: История Сэма Альтмана - Кич Хэйги

Как и DeepMind с AlphaGo, они собирались обучать ИИ с нуля. «Вначале у вас есть нейронная сеть, которая просто наобум давит на кнопки и пытается случайно получить вознаграждение», – объяснял Карпатый. Например, агент получал награду, если успешно заполнял форму для бронирования авиабилета. «Проблема в том, что при хаотичном нажатии кнопок награды не заработать – задача слишком сложна». Какое-то время они бросали на ее решение немыслимое количество вычислительных мощностей, но результаты не улучшались. «Пространство поиска оказалось слишком огромным».

Из неудач с платформой Universe Брокман извлек важный урок – он недостаточно прислушивался к исследователям OpenAI. Они пытались объяснить: на тот момент их модель была недостаточно умна даже для того, чтобы просто приступить к решению задачи. Он не давал им следовать собственной интуиции и решать большие проблемы, начиная с малого. «Мы замахнулись на воздушный замок, когда нам нужна была обычная хижина», – признавал Брокман.

Руководство OpenAI предложило своей немногочисленной команде исследователей разбиться на еще более мелкие группы, чтобы каждый занимался тем, что его интересовало. В июне компания опубликовала на сайте список целей: создать робота, научить агента проходить игры, поработать с естественным языком. Из квартиры Брокмана компания переехала в офис Sequoia над шоколадной фабрикой Dandelion, а затем разместилась вместе с Neuralink – компанией Маска, разрабатывающей нейрокомпьютерные интерфейсы, – в здании Pioneer Building неподалеку от района Мишн. Аренду оплачивал Маск.

Брокман и Суцкевер ежедневно проводили по часу в серверной, пытаясь рассчитать, сколько вычислительных мощностей потребуется, чтобы машины превзошли человеческие способности. «Мы составляли документы, где рассуждали: “Похоже, человеческий мозг использует столько-то вычислительных ресурсов. Судя по темпам роста компьютерных мощностей, возможно, через несколько лет мы сможем обучать нейронные сети размером с человеческий мозг. А когда необходимые вычислительные ресурсы будут доступны, разобраться с деталями будет уже делом техники”», – рассказывал Суцкевер.

На тех же встречах они разрабатывали свой подход к найму сотрудников, представляя компанию, где исследователи ИИ и программисты имели бы равный статус и одинаковые возможности выбирать направление работы. Они стремились избежать «зависти к математике». «В итоге наша философия найма сильно отличалась от подхода DeepMind, – рассказывал Брокман. – Мы делали ставку на разработчиков, способных создавать конкретные вещи, а не на именитых обладателей докторских степеней. Все это исходило из понимания, что мы находимся в положении аутсайдеров».

В этот период Маск и Альтман заглядывали в офис OpenAI примерно раз в неделю, чтобы проверить, как идут дела. У Маска, управлявшего Tesla, SpaceX и еще несколькими компаниями, и так хватало забот. Альтман, возглавлявший YC – самую влиятельную сеть Кремниевой долины, тоже не мог уделять проекту больше времени.

Однако к сентябрю Альтман делегировал многие свои обязанности. Он передал управление потоками стартапов давнему партнеру YC Майклу Сибелу, назначив его генеральным директором YC Core, причем – что вызывало путаницу – объявил, что отныне это подразделение будет называться просто YC. Себя же Альтман провозгласил президентом новой структуры под названием YC Group. Этот маневр напоминал создание компанией Google родительской корпорации Alphabet годом ранее, что позволило вынести спорные амбициозные проекты в отдельное подразделение Other Bets. Теперь в YC Group шла работа по четырем направлениям: основной акселератор YC, инвестфонд Continuity, онлайн-курс Startup School и YC Research – любимое детище Альтмана, которое он продолжал финансировать и курировать лично.

Спустя год Альтман признал, что YC Research – инкубатор, где постепенно развивалась OpenAI, – по-прежнему представляет собой разрозненную смесь его личных увлечений, и пообещал вскоре найти «объединяющую тему»[245]. Помимо OpenAI, в сферу его интересов входило исследование безусловного базового дохода – раздачи денег людям без каких-либо обязательств с их стороны как способа упредить проблему потери рабочих мест, которую, по мнению Альтмана, неизбежно вызовет развитие ИИ. «Через 50 лет покажется дикостью, что мы использовали страх голода для мотивации людей, – писал он. – Без гарантированного дохода невозможно обеспечить подлинное равенство возможностей»[246]. Он нанял Элизабет Роудс, которая готовилась к защите докторской диссертации по социальной работе и политологии в Мичиганском университете, чтобы она возглавила исследование с участием около 3000 человек, начиная с жителей Окленда, которые будут получать безвозмездные выплаты. Во время их первой встречи в офисе Y Combinator, проходившей во время одного из совместных ужинов, Роудс отметила, что Альтмана волнует растущая экономическая незащищенность американцев в целом, а не только та, что может возникнуть вследствие развития технологий. «Он понимает, что капитализм в его нынешнем виде не работает, – говорила она. – Он настоящий визионер, который мыслит категориями нового общественного договора».

С точки зрения Альтмана, наблюдавшего с вершины Кремниевой долины за историческим технологическим бумом, капитализм терпел крах в основном из-за непомерно высокой стоимости жилья. Чтобы это исправить, в YC Research взялись проектировать «идеальный город» будущего, отталкиваясь от фундаментальных вопросов: «Что должно быть приоритетом для города?» и «Как сделать жилье доступным?». Проект возглавила Адора Чунг, соучредитель обанкротившейся компании Homejoy (своего рода «Uber для уборки домов»), которая также входила в наблюдательный совет YC. «Мы всерьез намерены строить новые города и знаем, как это профинансировать, если все сложится, – писали Чьюнг и Альтман. – Нам нужны люди со смелыми идеями в архитектуре, экологии, экономике, политике, технологиях, урбанистике и многих других областях»[247]. Альтман приступил к поиску подходящих площадок.

Но, пожалуй, самым экстравагантным проектом YC Research стало Исследовательское сообщество по развитию человечества (HARC) под руководством легендарного ученого Алана Кэя. Целью проекта было «сделать так, чтобы мудрость человека превосходила его могущество, изобретая и свободно распространяя идеи, позволяющие всем людям видеть дальше и понимать глубже». В 1970-х Кэй входил в знаменитую команду исследователей Xerox PARC в Пало-Альто, которые изобрели графический пользовательский интерфейс (позже заимствованный Apple для Macintosh), объектно-ориентированное программирование и Dynabook – легкий портативный предшественник планшета. Там же родились и такие привычные сегодня офисные атрибуты, как персональный компьютер, электронная почта и лазерный принтер. Xerox PARC предоставлял своим исследователям высокую степень свободы, и этот опыт навсегда сформировал представления Кэя о том, как должны проводиться исследования, меняющие мир. «Алан часто подчеркивает, что по-настоящему хорошее исследование просто не может иметь четко сформулированной цели – только верное направление, – писал ветеран Apple Ларри Йегер. – Если бы вы могли с самого начала заявить, что собираетесь изобрести аркбутан или сводчатую арку, то ваша цель была бы настолько конкретной, что никакого исследования бы не потребовалось»[248].

Годом ранее, когда Альтман только вынашивал идею OpenAI, он обратился к Кэю с вопросом: какую экономическую ценность создал золотой век американской науки, когда после Второй мировой войны правительство щедро финансировало исследования? Xerox вкладывал в PARC и собственные средства, однако около трети финансирования поступало из государственных источников, таких как